К истоку Ганги

Телефонный звонок был для меня непредвиденным – звонил из Москвы Алексей, с ним мы познакомились в Пермской аномальной зоне. Коротко сообщил: «Покупай билет на самолет». Назвал номер рейса, дату. И добавил: «Мы будем тебя встречать в Москве».

Ехать очень хотелось. Мне надо  было обязательно побывать в доме-музее Николая Рериха, совершить религиозный индуистский обряд и ощутить на себе, что такое горная болезнь. Алексей спокойно ответил, что программа поездки скорректируется и все мои пожелания будут учтены. Я согласился, но возникли сомнения: первые два пожелания еще реально запланировать, а вот как с горной болезнью – тут большой вопрос, ведь можно перестараться и угодить в мир иной. Поэтому перед  поездкой я сходил к терапевту, сделал МРТ головы. Оказалось – всё нормально. Врач, правда, напутствовал словами: «Умный в гору не пойдет».

И вот мы на пути из Москвы в Дели: Алексей с женой Ольгой, их друг Сергей и я. 

Сможем выехать и на трех колесах

Прилетели в Дели поздно вечером. Выйдя из самолета, мы сразу окунулись в горячий сухой воздух, словно вошли в сауну. На стоянке у аэропорта нас ждал новый автомобиль индийского производства. Погрузили рюкзаки и сразу поехали в Харидвар. Город расположен в предгорьях Гималаев в пяти часах езды от аэропорта. Здесь Ганга с гор выходит на равнину и дальше продолжает свой путь к Бенгальскому заливу. В индийской мифологии река называется Святая Ганга, или богиня Ганга, которая спустилась с неба на землю. Река в городе очень широкая и быстрая.

В Харидваре остановились в соломенных бунгало рядом с рекой. Мне сразу вспомнилась сказка про трех поросят. Утром мы выдвинулись на машине в сторону селения Ганготри. Началась горная часть нашего маршрута.

Дорога в Гималаях с односторонним движением. Подъезжая к повороту, из-за которого не видно встречного автомобиля, наш водитель сигналит, предупреждая о своем появлении. То же делают и встречные автомобили, иначе здесь нельзя: может произойти столкновение. И несмотря на то что на дороге может уместиться по ширине только одна машина, правила движения выполняются, хотя на всем пути нет ни одного дорожного знака. Это в индийских городах ездят, как хотят, а в горах шалить нельзя. Один автомобиль, который в соответствии с правилами левостороннего движения должен прижиматься к скале, заезжает на нее двумя колесами, другой прижимается к краю пропасти. Никаких отбойников или столбиков на дороге нет. Один раз умудрились попасть в автомобильную пробку. Наша машина остановилась на краю обрыва. Сидим, крутим головами. Ни назад, ни вперед не проехать.

− Смотри, какое глубокое ущелье, наверное, с километр будет, не дай Бог туда упасть, − обратился я к сидящему впереди Сергею. Он посмотрел в открытое окно и уверенно не согласился со мной.

− Да какой тут километр?! Метров восемьсот будет, не больше.

Меня это не успокоило. Даже если и восемьсот метров падать, разница не слишком большая.

− Гляди, Серега, левое переднее колесо нашей машины висит над пропастью, надо вылезать.

Сергей опять посмотрел в открытое окно и также уверенно попытался успокоить меня.

− Я хорошо знаю эту модель автомобиля, мы сможем выехать и на трех колесах. Никуда не надо выходить.

Но что там делают козлы?

Святыня Чар Дхама в штате Уттаракханд – одна из четырех обителей богов у истоков священных в Индии рек, паломническое место в Гималаях. Селение Ганготри до сих пор считается местом пребывания богини Ганги, оно находится в девятнадцати километрах от истока реки.

Быстрый подъём нашего автомобиля с равнины до Ганготри, находящегося на высоте 3050 метров, не прошёл бесследно. Голова кружилась, хотелось полежать. Остановились у отеля, предложенного нашим водителем. К нам сразу стали подходить проводники, предлагать свою помощь и услуги носильщиков до ледника Гамук. Договорившись, стали заселяться в отель. Ребята сразу попадали на кровати...

Утром, в назначенное время, мы вышли из отеля. С собой взяли маленькие рюкзачки с куртками, водой и фотоаппаратами. Нас уже ждали проводник и четыре носильщика. Мы стали подниматься вверх друг за другом по горной тропе к леднику. Постепенно носильщики нас обогнали и ушли вперёд. Наша команда растянулась, и мы уже не видели друг друга.

Проводник ждал меня на тропинке. Разговор получился у нас забавным.

− Там за поворотом будет осыпь. Она небольшая, метров двадцать. Но пробежать по ней надо быстро, иначе рискуешь вместе с ней осыпаться в пропасть. Я побегу за тобой. Ты меня понял? – инструктировал меня шерп.

− Конечно, понял, − бодро ответил я.

Подошли к осыпи. Она была не слишком крутой, градусов под сорок пять. Приготовился, сзади услышал команду: «Пошёл!». И я побежал. Вдруг сзади слышу: «Стой!». Я остановился. Под ногами началось движение камней. И буквально через мгновение после команды увидел, даже скорее почувствовал пролетающий на уровне груди камень. Сзади услышал: «Вперед!». И я опять побежал. Когда добежал до тропинки, спросил проводника:
− Как ты сумел увидеть летящий камень?

− Ты смотрел, где бежать, а я еще видел сверху горных козлов – они часто сбрасывают камни.

− Но что там делают козлы? Ведь травы там нет.

− Это ты не видишь траву, а они ее находят.

меньше в мозг поступает питания. Чем меньше питания – тем хуже работает мозг. А чем хуже работает мозг – тем больше ошибок совершаем. Вот такую теорию я придумал, чтобы оправдать свои глупости.

На тропинке, прижавшись спиной к скале и упершись широко раздвинутыми ногами, завис человек. Одно неосторожное движение – и он может сорваться в пропасть. В двух метрах от него стояли люди. По жестикуляции я понял, что он из их команды. И тут я совершаю глупейшую ошибку. Вместо того чтобы дождаться, пока его товарищи проведут спасательные работы или самому помочь незадачливому паломнику выйти из создавшегося положения, я опустился на колени и на четвереньках стал пролезать мимо него. Расстояние от пропасти до его растопыренных ног было не более пятнадцати сантиметров. Если бы парень чуть дернул ногой, я, вероятнее всего, улетел бы в пропасть. Но мне повезло, паломник с парализованной волей стоял недвижимо. Преодолев этот опасный участок и поднявшись с колен, я пошел дальше. Только значительно позднее мне стало стыдно за свой поступок.

Здесь берет начало великая река

Мы пришли в намеченную точку. Начинало темнеть. Когда закончили ставить палатки, была уже полная темнота. Носильщики расположились недалеко от нас. У них − свои палатки, свои примусы, еду готовят только для себя.

Утром мы оставили палатки с вещами на хранение шерпам, а сами с маленькими рюкзаками в сопровождении проводника и носильщика отправились к истокам Ганги.

Подошли к отвесному леднику. Бурный поток вырывался из ледового грота. Вот она, конечная цель нашего пути. Здесь берет начало великая река! Нам предстояло совершить омовение в Святой Ганге. Глубина реки в этом месте – чуть выше щиколотки. Вода ледяная. А какая она еще может быть, если мы расположились в пятнадцати метрах от ледника? И как окунуться на такой малой глубине? Определились так: один человек ложится животом на дно реки, а трое других, загребая ладонями песочного цвета воду, льют ее ему на спину.

Весь следующий день мы гуляли и фотографировали прекрасные виды Гималайских гор. Солнце светило очень ярко, воздух был настолько прозрачен, что картины, открывавшиеся перед глазами, были такими объемными и сочными, каких мне ещё не приходилось видеть.

Словно на другой планете

Приехали в Варанаси. Для индуистов этот город является своеобразным духовным и энергетическим центром, связывающим мир живых и мир мертвых. Варанаси стоит на трёх холмах, которые считаются тремя остриями трезубца Шивы. Согласно легенде, город был основан богом Шивой около пяти тысяч лет назад и является одним из наиболее важных мест паломничества в Индии.

В индуистской мифологии считается, что Варанаси освобождает человеческую душу от тела. Тот, кому повезло умереть в этом городе, достигает немедленного освобождения от цикла рождения и смертей. А воды Ганги в Варанаси смывают грехи, поэтому наиболее распространенным религиозным ритуалом является именно омовение. На эту церемонию приезжают десятки тысяч паломников со всей Индии и Непала. Индийцы верят, что кремация у воды в Варанаси – высшая почесть для умерших. Из-за этого многие люди приезжают сюда в старости, чтобы доживать здесь последние дни и быть преданными огню на ступенях, ведущих к реке. Но святых людей не кремируют − их тела сразу отправляют в реку. Считается, что они не подвержены тлению и не нуждаются в очищении огнем. Кроме кремирования, в реке купаются, пьют ее священную воду и продают ее в бутылках для паломников.

На закате солнца мы стояли на берегу реки, где собралось огромное количество зрителей. Люди расположились на набережной и на лодках вдоль берега, они спускались по пояс в воду и отправляли по воде цветочные венки с зажженными свечами. Свет от ритуальных факелов, расположенных на набережной, отражался в темной воде. В воздухе витал аромат сандаловых благовоний, цветов и кремационной горечи. Церемонию проводят брамины − индуистские жрецы высшей касты. Это завораживающее по красоте зрелище потрясло меня. Я словно находился на другой планете, став участником какого-то фантастического фильма.

Наши туристы здесь частые гости

Мы в Нагаре. В этом городке много названий магазинов и ресторанных меню на русском языке. Наши туристы здесь частые гости. Нам же предстояло еще посетить усадьбу Николая Константиновича Рериха. Моя мечта побывать в доме-музее знаменитого художника и общественного деятеля сбывается. Раньше его картины я видел только в репродукциях.

Двухэтажный дом, где Николай Константинович жил с женой Еленой Ивановной и двумя их сыновьями − Юрием и Святославом, – расположен в красивейшем месте долины Кулу. Сами индийцы называют эту долину мягко – Куллю. В помещение, где висят картины, входить нельзя, двери закрыты. Рассматривать картины и обстановку можно только с балкона через окна.

День близился к завершению, солнце уходило за горизонт. Мы гуляли по долине, и вдруг Алексей говорит: «Владимир, помнишь, ты говорил, что на картинах Рериха краски более насыщенные, чем в реальной жизни. Я с тобой тогда не соглашался. Посмотри на этот закат, и ты изменишь своё мнение». Заходящее солнце окрасило горы в багряный цвет. Я смотрел на изменяющуюся живую картину природы и понимал, что возразить Алексею не могу. Живопись позволяет увидеть то, что мы не замечаем в своей обыденной жизни.

...Мы возвращались в Дели. Уже спустились с гор и ехали по шоссе за грузовиком, кузов которого был так забит поклажей, что люди, сидящие на вещах, свисали с бортов. Как они умудряются удержаться и не свалиться? Такие картины в Индии можно увидеть часто. Но полиция остановила не их, а нас – за превышение скорости. Алексей ворчит: «Своих не штрафуют, хотя те рискуют жизнями, а с иностранцев дерут деньги». «Как ты плохо думаешь о полицейских, − возразил я, − они беспокоятся о том, чтобы иностранные туристы не попали в аварию. Алексей, будь о людях лучшего мнения».

В общем, это была моя вторая поездка в Индию. Но я не могу сказать, что познал эту страну. Чтобы познать Индию, надо жить в ней, а я пока всего лишь приоткрыл одну из страниц.