Под бубен Карменситы

Здесь, куда бы ты ни зашел – в музей, бар, магазин, первым делом скажи: «Оле!» (что-то вроде нашего «Привет!») – и сразу станешь в доску свой. Везде на приветствия туристов, скажем, «Салем» – в Турции или «Хай!»  – в Америке, реагируют доброжелательно, но в Испании – особый случай.

К тебе бросаются, как в передаче «Жди меня», – наконец-то тебя дождались! А если ты еще, улыбаясь, ляпнешь чего-нибудь (впопад или невпопад, неважно), например, «Си, сеньор», тебя готовы расцеловать. Испанцы просто раздуваются от гордости: чужеземец говорит на их родном языке, хотя кроме этих трех слов ты, что называется, «ни в зуб ногой». Приходится переходить на тарабарский или на язык жестов. Как испанцы жестикулируют! На улице Барселоны туристы из казахстанской группы спросили у степенного седого мужчины, где можно посмотреть, как танцуют фламенко. Услышав родное слово, он так начал жестикулировать, что, пока объяснил, как найти дансинг, практически фламенко станцевал. Они все живут здесь как будто под бубен Карменситы.

Не застывшая музыка

Направляясь в Испанию, предвкушаешь многое: увидеть фламенко, музеи Пикассо и Дали, место, где Афродита вышла из пены морской, поесть, наконец, паэлью, которой тебя угостит какой-нибудь жгучий кабальеро. И все-таки первым делом ты с замиранием сердца ждешь встречи с бессмертными творениями Антонио Гауди.

При осмотре архитектурного комплекса Sagrada Familia («Святое семейство») я впервые подумала, что архитектура – это не «застывшая музыка». Музыка звучала внутри меня, «застывшими» были скорее мы – туристы. А музыка лилась из громадных ниш, в которых «оживали» библейские сцены, сочилась вместе с кровью из-под тернового венца. Немного кружилась голова – мы объезжали Sagrada Familia вокруг, начиная с осмотра творений самого великого зодчего и дальше – его последователей. Многие поколения талантливых художников, архитекторов продолжали и продолжают возведение этого могучего комплекса. Sagrada Familia всегда с какой-нибудь стороны в лесах, окруженных гигантскими кранами.

То, о чем мечталось увидеть хоть «краешком глаза», открыто и щедро показали испанцы – парк Гауди – Guel, спроектированный зодчим «волнообразный» жилой дом со скульптурами на крыше, и многое другое. Какие подъезды в жилых домах! Потолки, расписанные чуть ли не как храмовые, изящные светильники, колонны, экзотические растения. Материалы самые разные – дерево, камень, керамика, краски, при этом никакой эклектики! Все слаженно, красиво, радостно. Разумеется, в таких домах живут не просто богатые, а непомерно богатые люди. 

Когда впадаешь в ступор от увиденного (скажем, от Sagrada Familia), всегда вспоминается фраза знаменитого профессора Борхарда. Когда на раскопках была найдена Нефертити, он, вместо обычного подробного описания находок, сообщил в Москву: «Описывать бесцельно. Смотреть!».

Пулеметы на рогах быков

Коррида уже не так волнует даже самих испанцев, во всяком случае, многих. Не то чтобы поостыла горячая кровь кабальеро, вечно жаждущих борьбы, риска, побед, а как-то… Мир начал активно жалеть быков, хотя история боев знает немало случаев, когда с арены уносили бездыханных тореадоров. У быков очень низкий болевой порог, его дразнят коллеги соперника – пикадоры. Получается «все на одного». Кто-то из наших поэтов, побывав на корриде, написал о желании установить на рогах быков пулеметы, не для тореро, а для кровожадных зрителей. В нашу экскурсионную программу не входила коррида. Но я бы не пошла, даже если б звали, даже если б тащили, «как быка за рога». Кстати, с 1 января 2012 года в испанском регионе Каталония вступил в силу закон, запрещающий корриду.

Ай, петенера, цыганка!

Настоящий фламенко можно увидеть только в Испании. Поначалу не то чтобы разочаровываешься, а как-то недоумеваешь (мы привыкли слышать «дробь» каблучков, стук кастаньет, видеть красавцев-танцоров, «влитые» комбинезоны которых обвиваются сонмищем оборок на юбках партнерш). Вообще-то оно так и есть, но на самом деле фламенко – это целый спектакль.

Садятся трое-четверо мужчин с гитарами и начинают играть и петь что-то тоскливое-претоскливое. В их плаче – боль, страдания по чему-то утраченному, смерть, загубленная любовь. Эти песни у них и называются плачем. Как тут вновь не вспомнить Лорку:

Начинается плач гитары,

Разбивается чаша утра…

Затем выходят танцоры, музыканты набирают темпоритм. Женщины – поразительны! Какие-то амазонки в юбках. Горделивы, воинственны, наступательны, их жесты резки, порывисты. Парные выступления солистов – прелестны, но все равно каждый шаг, каждый поворот головы – вызов! Не у меня одной появилось мнение, что танец, при всем изяществе, чем-то напоминает карате.

Фламенко запросто, спонтанно может начаться на Рамбласе. Хочешь – любуйся, хочешь – приобщайся, танцуй – как умеешь. Рамблас (как-то он хитро, немного по-другому произносится барселонцами, но туристы называют именно так) – это «гуляльная» пешеходная улица, как московский Арбат, только почище.  

О чистоте заграничных городов говорят и пишут очень много. Вот маленькое отступление: на Мальте мы с подругой отправились с утра пешком гулять по острову. Нас, собственно, никто и не собирался возить – остров маленький, тихий, без единой дымящейся трубы. Сюда приезжают отдыхать богатые люди. Мы пробродили до самого вечера, а вернувшись, были ошеломлены таким обстоятельством: белоснежные ранты на наших спортивных туфлях оставались девственно белыми.

Барселонский «Арбат» – Рамблас – это бесконечные лавки, кафе, ресторанчики, уличные оркестры, клоуны, «живые картины». Понятно – все в угоду туристам, но и сами горожане очень любят здесь гулять, петь, пить вино, танцевать. Смотришь, ни с того ни с сего закружились вихревые юбки танцовщиц.

Кстати, об испанских женщинах. Мужчины нашей группы почему-то обескуражено бормотали: «Все же красивее наших женщин не найдешь». Один весельчак из группы все время вопрошал: «А где Кармен? Ну, правда, где Кармен-то?» Однажды во время прогулки нам встретилась наконец смуглая, с сомбреро на спине, безумно красивая девушка. Наш парень бросился к ней с воплем (дурачась, конечно): «Оле, девушка, то есть сеньорита, я рашн мэн, облико морале! Сеньорита, я – русский мужик!» Девушка посмотрела на «мэна» как на чумного – и ушла своей дорогой. Вскоре выяснилось, что смуглянка оказалась Викой из молдавской тургруппы.

Наши в городе!

Когда я посетила  Испанию второй раз, как-то мы вчетвером, осмелев, покинули группу и гида, решили погулять сами. А чего? Мы уже считали себя опытными «морскими волками» (оба раза Испания была в составе круиза), объясняли новичкам, что мы ходим по морям и океанам, а не плаваем. Оно, может, что-нибудь и плавает, а мы именно ходим. Наш теплоход «Тарас Шевченко» должен был вечером сниматься с якоря, явиться надо было строго за час до «отдать швартовы!» Но так случилось, что «морские волки» заблудились.

Спрашиваем у испанцев: «Где порт?», они что-то лопочут: «Биг, биг?». Мы говорим: «Нет, порт». Прохожие имели в виду «Большой порт», а раз мы сказали «нет», они честно отправили нас прямо в противоположном направлении. Паника началась при виде яхточек, яхт и яхтищ. Это был частный малый порт. Время поджимало, побежали назад. Повстречав группу парней, мы почему-то разом решили, что это «свои»! Почему решили, неизвестно, но я твердо знаю, что наших узнаешь даже на Огненной земле, даже раскрашенных под образа. Оказались пареньки с какого-то сухогруза. Они доставили нас вовремя, прощались тепло, просили передать привет Одессе, в которую они попадут только через 3 месяца. А мы ночью взяли курс на Канары. 

«Винные» деревни

Как прекрасна Каталония вместе со своей столицей – ослепительной Барселоной! Как упоительно хороши окрестные деревни с их апельсиново-лимонными запахами! Да, читатель, вы верно догадались, что речь пойдет о еде-питье Испании.

Деревни эти мы прозвали «винными», потому что туристов возят туда на дегустации испанских вин – терпких хересов, знаменитого шампанского «Кодорниу». В винном подвале фирмы «Кодорниу» проложена железная дорога-узкоколейка, нас провезли в открытых вагончиках. Пешком не обойти, так как подвал занимает площадь 16 квадратных километров (!).

Испанцы достаточно много пьют вина, но нигде не увидишь испанца пьяным – ни в кабачке, ни на пляже, ни просто на улице. Попробуй, опьяней, когда закусываешь фирменной паэльей, которую все просто обожают – как местные жители, так и туристы. Хотя нет, туристы не все. Как-то уже в Алматы мы делились  впечатлениями об Испании с известным у нас киноартистом, художником-постановщиком Бопешем Жандаевым. Насчет кухни получился такой диалог:

 – Паэлью пробовал?

 – Да… Ну что там – рис, всякие рачки, моллюски.

 – А чего скис-то? Не любишь даров моря?

 – Да казах я, пойми! Мне мясо подавай, а ты со своей паэльей…

 – Не с моей, а с испанской.

 – А вот Испанию я люблю безумно! 

Умом испанцев не понять…

Испанцы – пожалуй, самый противоречивый народ на земле. С одной стороны, их не назовешь трудоголиками, они вальяжны, все делают не спеша, любят развлечения, сиеста для них «святое дело» (причем это касается всех сословий). А с другой – страна утопает в цветах, богатый урожай приносят любовно возделанные апельсиновые, лимонные рощи, виноградные плантации. До глубокой ночи по Рамбласу разгуливают тысячи людей, а выйди утром – все сияет чистотой.

Горячие, честолюбивые, они одновременно плутоваты. Вы, скажем, можете недосчитаться одной или двух звезд в заказанном и оплаченном пятизвездочном отеле. Видимо, считается, что при ослепительном море, солнце, не менее ослепительных улыбках хозяев вы этого просто не заметите. А если возмутитесь, будут бить себя в грудь, сверкать очами и обещать, что завтра все сделают, и вам будет хорошо. И сделают. Только, может быть, не завтра, а послезавтра или… в общем, «на днях или раньше».

Но главное – вам все равно будет хорошо! На испанцев невозможно рассердиться. Они как дети малые – добры, щедры, шаловливы.

Испания – благословенная страна. В нее хочется возвращаться еще и еще. По традиции я бросала в море, фонтаны, пруды монетки разных стран. Оказалось, это неправильно, надо бросать «свои». В следующий мой приезд испанский прибой принимал дары исключительно в тенге. А я думала о том, что еще когда-нибудь вернусь сюда и крикну первому попавшемуся испанцу: «Оле, амиго!».