Страна, пахнущая селедкой

Многие из нас на вопрос, что они знают о Швеции, приведут почти стандартный набор: тен­нисист Бьёрн Борг, автомобиль «Сааб», гипермаркет ИКЕА и рыба. Однако Бьёрн Борг давно уже съе­хал в Монако, «Сааб» принадлежит американской кор­порации «Дженерал Моторс», штаб-квартира фирмы ИКЕА тоже переехала в Данию. Так что в приведенном списке от Швеции остается только рыба…

 

Ког­да два шведа встречаются впервые, то создается впечатление, что на самом деле встретились четыре человека – два настоящих, из плоти и крови, и два виртуальных, невидимых субъекта. Это – их тени, стоящие рядом и постоянно подвергающие критике каждое изреченное слово и каждый сделанный жест. И только когда знакомство состоялось, и собеседники попри­выкли друг к другу, эти два их «альтер эго» с недовольным видом удаляются, продолжая укоризненно пока­чивать головами.

Неудивительно, что шведы при первом с ними соприкосновении производят впечатление людей замк­нутых и холодных. Они столь заняты внутренним диа­логом со своим вторым «Я», что им трудно влиться в окружающую их компанию. Но стоит им выйти из происходящего в их душе внутреннего борения, как они оказываются способными на проявление нор­мальных дружеских чувств и гостеприимства до такой степени, что это граничит с настоящей человеческой теплотой.

 

Налоги по-шведски

За последние сто лет Швеция из страны эмигрантов превратилась в страну иммигрантов. Пресное однооб­разие национального состава страны в значительной мере разбавили острые этнические приправы из самых отдаленных уголков мира. Каждый восьмой житель Швеции – это или иммигрант, или беженец. Среди шведов, конечно же, находятся типы с навяз­чивой идеей о том, что именно иммигрантам достает­ся лучшая работа и самое лучшее жилье. Но подавляю­щее большинство народа демонстрирует по отноше­нию к людям, прибывающим в Швецию на постоянное место жительства, самую высокую степень толерантно­сти. Одна из причин этой терпимости заключается в том, что супермаркеты и рестораны были вынуждены расширить выбор продуктов, не ограничиваясь более крупяными кашами и пахучей селедкой. Сами же иммигранты частенько жалуются на жизнь в Шве­ции, находя ее скучной и пресной; им не нравится кли­мат, налоги, да и сами шведы.

В отношении налогов у шведов есть пословица, что шве­ды рождены свободными, чтобы до самой смерти пла­тить налоги. Стать богатым в Швеции никогда не было легким де­лом. Как справедливо заметил всемирно известный шведский режиссер Ингмар Бергман, даже миллионеру трудно свести концы с концами при ставке подоходно­го налога в 102 процента. Богатые до неприличия люди, после уплаты нало­гов, в глазах небогатых, но весьма далеких от бедности остаются просто неприличными. Всякое проявление личного богатства в Швеции всегда вызывало скепти­ческую ухмылку, поскольку считается, что любой победитель в конце концов оказывается проигравшим.

Бывший лидер шведских коммунистов постоянно выступал с осуждением 20 самых богатых семейств страны за то, что те только и делают, что эксплуатируют рабочий класс. Как выяснилось впоследствии, он остановился на осуждении только 20 состоятельных семей потому, что его жена занимала двадцать первое место в иерархии шведских богачей.

 

Формула брака

Традиционное разделение ролей в шведской семье начало из­меняться в 60-е годы, после того как шведские жены поднялись на борьбу за финансовую независимость от своих супругов и начали требовать от них зарплату за работу по дому, уходу за детьми, «бытовое обслужива­ние» мужа и т.п. Эта «зарплата жены» по-шведски назы­вается hustrulon, буквально – «оплата домоводства». Требования хранительниц шведских домашних очагов обосновывались тем, что женам шведских мужей приходится выполнять обязанности кухарки, гувернантки и горничной одновременно (хотя шведские мужья, как говорят, были вполне готовы вести дела с каждой из этих помощниц в отдельности в отведенное для каж­дой время). Как бы там ни было, движение за «женину зарплату», как выяснилось, сулило определенные выго­ды и мужьям. Ведь если раньше супруг обычно отдавал жене все свое жалованье, то теперь он должен был рас­ставаться только с двумя третями заработанного. Так что пресловутый hustrulon на какое-то время стал в шведских семействах обычной нормой, и это продолжалось до тех пор, пока женщины в Швеции не стали уделять больше внимания собственной финансовой независимости и посвящать себя собственной карьере. Но, увы, дополнительные заработки жен лишь уси­лили налоговый пресс на семейные доходы. И тогда возникла идея рассматривать семью как корпоратив­ное юридическое лицо для получения налогового ос­вобождения на том основании, что отношения супру­гов – это отношения договора взаимного найма, и по­ка один из них работает круглые сутки, другой обслу­живает первого и получает за это зарплату, подлежа­щую вычету из налогооблагаемой базы.

 

Преступление…

Садиться за руль после употребления хотя бы незначительной дозы алкоголя считается в Швеции серьезным криминалом. Учителям строжайше запрещено приме­нять какое бы то ни было физическое воздействие к ученикам, хотя нет закона, запрещающего ученикам поучить своих наставников с помощью кулаков или пин­ков. Попытка вооруженного ограбления банка может закончиться для покушавшегося наказанием только за нарушение закона об оружии. А кража миллионов крон, осуществленная посредством «неправильного управле­ния бизнесом», вполне сходит виновнику с рук.

 

…и наказание

Шведские тюрьмы – это не суровые узилища для нака­зания преступников и не исправительные заведения. Са­мое подходящее и наиболее известное всем сравнение, которое напрашивается, – это гостиничный бизнес. Профессиональных преступников часто отпускают с миром. Незадачливых похитителей Петера Валлен­берга суд освободил от наказания. А убийцу Улофа Пальме так и не нашли. Единственное преступление, которое наверняка может привести виновного в тюрь­му, – это «пьяная езда».

Мошенники, жулики, махинаторы, нарушители пра­вил движения, превысившие скорость, – все правона­рушители подобного рода подвергаются наказанию не в виде лишения свободы, а посредством другой, более страшной для них кары. Она называется денежным наказанием, штра­фом. Штраф бьет этих преступников больнее, чем что-либо иное. Ведь это касается самого чувствительного – кошелька.

 

Феномен шведского стола

Речь пойдет о подлин­но шведском столе. Это настоящий гастрономический спектакль для гурманов, состоящий из бесчисленного количества салатов, блюд из морепродуктов, разнооб­разных мясных ассорти, сыров и так далее. Это велико­лепие дополняется и горячими блюдами вроде разного рода котлет и фрикаделек, а также традиционным кушаньем, которое представляет собой разрезанную пополам печеную картошку, фаршированную анчоуса­ми. Называется это чудо национальной кулинарии «Искушение Янссона».

Иностранцы в шведских гостиницах, подходя к «шведскому столу», чтобы выбрать блюдо на завтрак, нередко бывают шокированы, обнаружив рядом с куку­рузными и другими злаковыми хлопьями миски с кус­ками пахучей маринованной сельди. Рыба появляется на шведском столе в основном в виде мари­нованной балтийской селедки и представляет собой смысловой центр феномена, известного во всем мире как смёргосборд и знакомого нам как «шведский стол». Тех, кто даже и в легком завтраке старается избежать атаки углеводов и холестерина, вид плавающих в рассоле вверх брюхом селедочных филе просто повергает в полуобморочное состояние.

 

Утес предков

Во времена викингов самым большим бесчестьем, граничащим только с трусостью, считалось дожить до глубокой старости и умереть после всех многочисленные битв и сражений в собственной постели. Если у такого несчастного было два сына, то он мог спасти свою честь, приказав им сбросить себя с высокого обрыва. Скала, где совершался этот обряд избавления от позо­ра, называлась Утес предков.

Сегодня отношение к старикам в Швеции исполнено гораздо большего сочувствия. Средняя продолжительность жиз­ни достаточно высока: у мужчин она достигает 75 лет, а у женщин – 81 года. Но поскольку рождаемость в стра­не, напротив, весьма низка, то в возрастном отношении картина шведского населения похожа на тело со сме­щенным вверх центром тяжести. Лицо Швеции на по­верку оказывается испорченным морщинами, самая глубокая из которых называется пенсионной системой.

Тот, кто пообещал каждому шведу приличную пен­сию по старости в 60 процентов от его самой высокой зарплаты, что закреплено в законе, скорее всего, либо не был силен в математике, либо точил зуб на молодое поколение, которое теперь не знает, чем платить по этому счету. Племя пенсионеров продолжает расти, а сократившаяся рождаемость не обеспечивает доста­точного прироста рабочей силы, и, стало быть, необхо­димого наполнения пенсионного фонда. Так что кое-кто прогнозирует в недалеком будущем возобновление древнего обычая восхождения стариков на Утес пред­ков.

 

По книге Петера Берлина Берлина

«The Xenophobes Guide to the Sweden»