Спрятавшиеся жемчужины Сиама

Первое, что бросается в глаза, когда попадаешь в городок Пхетчабури, уютно расположившийся на берегах одноименной реки неподалеку от Сиамского залива, – возвышающиеся над городом пять белоснежных вершин дивной красоты. Самую высокую – центральную – окружают четыре пониже. Они напоминают чем-то гигантский космический корабль будущего, приготовившийся к старту. Это храм Махатхат Воравихан – один их самых высоких и красивейших во всем Таиланде. 

На Великом шелковом пути

Но началось наше знакомство с городом с посещения китайского квартала: китайцы ныне повсюду. Впрочем, для королевства они давно уже не гости – посланники Поднебесной появились на этих землях 800 лет назад и сейчас составляют около 10% населения страны. Во многих городах, начиная со столицы Бангкока, есть свой китайский квартал. И хотя населяющие их жители прекрасно интегрировались в тайское общество, они, тем не менее, не растворились и отличаются от других граждан королевства. Китайцы сохранили свои обычаи, культуру. У них – свои фестивали, свой праздник полнолуния, они встречают собственный новый год. Впрочем, в этих празднествах с удовольствием принимают участие и сами тайцы, заодно с интересом посещая китайские кварталы, где можно приобрести что-то необычное. Ведь основное занятие местных обитателей – торговля. Кстати, король Рама V, о котором было много сказано в прошлом номере, в свое время побывал в  китайском квартале Бангкока и заповедовал всем жить в дружбе. А слово короля, да еще такого почитаемого, – священно для любого тайца. 

Сам же город Пхетчабури – сравнительно небольшой, хотя и является центром одноименной провинции. Здесь проживает чуть более 40 тысяч человек. Зато по концентрации храмов различных эпох он на одном из первых мест в Таиланде. Многие из этих сооружений – древние: город разменял уже первое тысячелетие своей истории. Его возникновение приходится примерно на VIII век – времена Дваравати: так называлось буддийское государство монов, просуществовавшее с IV по XI века. Но гораздо большее влияние на архитектурный облик города оказала следующая эпоха, когда юго-восток современного Таиланда вошел в состав Кхмерской империи – Камбуджадеши, а Пхетчабури стал ее королевской крепостью на границе нового государства. Именно в это время, начиная с IX века, были воздвигнуты замечательные храмы характерного камбоджийского стиля, часть из которых сохранилась до наших дней.

Очень быстро благодаря наличию судоходной реки город стал важным торговым центром – через него проходила ветка Великого шелкового пути, которая соединяла земли нынешней Камбоджи с Индией. По этой же реке сюда из Сиамского залива позднее стали подниматься китайские корабли с товарами. Один из них, доверху набитый грузом, затонул прямо в черте города – с тех пор многие жители ищут на дне старинные вещи. И находят! 

А пока мы шли по узенькой улочке китайского квартала, где за неимением места вместо деревьев были выставлены кадки с пышной растительностью. Возле невысоких зданий в два-три этажа были припаркованы мопеды (автомобиль бы здесь не поместился), многочисленные торговые лавочки предлагали всякую всячину, а местный экскурсовод Теб, прикомандированный к нам, рассказывал, чем интересен город. 

Вот, например, здание фонда Красного креста (из китайского квартала мы к этому времени вышли на довольно широкую улицу), которому приблизительно 120 лет. История его интересна тем, что фонд был создан на пожертвования горожан, пришедших попрощаться со скончавшейся в то время любовницей короля Рамы V, которая была известна и почитаема в народе. А вот – дом с чудом сохранившейся деревянной дверью. Во времена того же Рамы V, который не раз посещал город, все здания были деревянными, но страшный пожар, случившийся примерно в 1950-м году, практически всё уничтожил – после этого дома стали строить из бетона.

Сокровища и хвостатые разбойники

Спустились мы и к реке Пхетчабури со своими спрятанными сокровищами. По нынешним меркам судоходной ее назвать, конечно, трудно – слишком уж скромно она выглядит. Хотя и живописно благодаря утопающим в зелени берегам. Тем не менее, это действительно была главная артерия города – ведь по ее водной глади крестьяне везли с плантаций фрукты, овощи, рис. Здесь же и продавали – прямо с лодок на плавучем рынке. Кстати, позднее возле одного из храмов мы обнаружили барельеф полувековой давности, на котором был изображен этот плавучий рынок в давние времена. И лодки, надо сказать, приличных размеров, с навесами – можно было спокойно ночевать. А еще провинция славится тем, что дает самый большой в Таиланде объем экспорта соли. 

Река довольно длинная – 210 километров, Рама V любил по ней кататься. И даже, когда совершал поездки в Европу, не забывал захватить с собой питьевую воду именно из этой реки, потому что ему нравился ее чуть сладковатый привкус благодаря наличию витаминов и фтора. Но, конечно же, брали ее не в черте города, а в самых верховьях – источник реки находится в национальном парке Кэнгкрачан. 

Полюбовавшись речкой с манившим взоры белоснежным храмом на другом берегу, мы отправились на местный рынок. 

Боже, какой только морской живности здесь не продавалось: скаты, кальмары, мидии, креветки и даже «подковы краба». Цены – 200-300 батов за килограмм (7-8 долларов). А еще я впервые попробовал хлебное дерево. По вкусу, конечно, хлеб мало чем напоминает – суть в том, что благодаря урожайности и калорийности это растение может служить его заменой там, где зерна не раздобыть – например, на океанических островах. А сухари из этого фрукта могут храниться несколько лет. 

Дошли мы и до жилища нашего экскурсовода, выходившего прямо к воде. На стене – большой плакат с изображением хозяина и найденных им предметов с затонувших кораблей. Во дворе в больших застекленных ящиках – огромное количество украшений, игрушек, хозяйственной утвари, монет, блюдец, вазочек. Этим вещам приблизительно 300-400 лет. Вот – китайские серьги начала XVII века (Теб примеряет их на себе), а это – зеркальце.

На полу выстроилась целая армия глиняных сосудов – разбитых и целых. Всего так много, что уже некуда складывать эти артефакты. Сам же Теб давно уже стал местной знаменитостью, маститым краеведом и ныне проводит целые семинары, посвященные находкам. 

Но есть в городе и другая «знаменитость» – полудикие обезьяны. За два проведенных в Пхетчабури дня мы натыкались на них не единожды. Хорошо, что каждый раз находясь в автобусе. Потому что, как рассказывают многие туристы, ведут себя наши братья меньшие порой как настоящие бандюги: так и норовят что-нибудь стащить (иногда в наглую), а могут и укусить, если что-то не понравится. А началось все с того, что однажды из леса вышла голодная обезьяна, а благочестивый монах ее накормил. Пришла она и во второй раз, затем в третий, а на четвертый привела цыганский табор родных и близких. Не встречая отпора (их здесь никто не трогает), хвостатые быстро взяли власть в свои руки. Единственные враги – бездомные собаки, которых также развелось прилично. Сегодня это – проблема не одного Пхетчабури, так что мэры таких городов принимают меры: созданы службы, которые ловят животных и делают уколы для бесплодия. Но поскольку процесс этот долгий, на некоторых автостоянках был придуман оригинальный способ борьбы с обезьянами: на крыши автомобилей стали устанавливать больших плюшевых крокодилов, чтобы отпугивать пришельцев. Говорят, помогает. Надолго ли? 

Memento mori

А тем временем, перейдя на другой берег по мосту, украшенному скульптурами с головами слонов, мы пешком направились к храму Махатхат Воравихан – благо, почти всё в городе под боком.

Но сперва мы оказались совсем в ином местечке. На нашем пути повстречался маленький, но очень нарядный храм, похожий на игрушечный. Прилегающая к нему территория также не впечатляла размерами, но часть ее была заполнена опять-таки небольшими ступами. Оказалось, это – «народное буддийское кладбище»: в ступах захоронен прах обычных людей.

Как принято в буддизме, тайцы сжигают своих умерших родных в крематориях (они есть почти в каждом храмовом комплексе), а потом делят прах на три части. Одна развеивается по ветру или над рекой. Вторую помещают в маленькую ступу – их мы и видели на территории храма. А вот самая главная часть остается дома – для нее строится маленькое жилище, называемое домиком предков (наряду с домиками духов). У каждого тайца должен стоять во дворе такой домик на полке или подставке. Внутри него устанавливают урну с прахом. О домике тайцы трогательно заботятся, регулярно его убирая, а по утрам ставят перед ним бутылочки с водой или другими напитками, кусочки фруктов и вазы с цветами. Чем лучше будет духу, тем и человеку спокойнее на душе.

Буддисты считают, что смерть – это только переход к иной форме существования, которую мы не видим. А кремация как раз помогает освободить дух покойного. Поэтому и похороны не являются трагическим событием, и здесь, среди ступ с прахом умерших, не было места для скорби.  

Наоборот, нас поджидала забавная встреча – перед входом в храм и вокруг него  были установлены на постаментах белые скульптуры крыс. Как оказалось, и сам храм был посвящен этому грызуну. Почему именно ему – наши гиды не знали. Есть два варианта. Возможно, храм был построен в год крысы. Но не обязательно – бывает, что выбирается то животное из 12-летнего цикла, на чей год приходится рождение главного жертвователя на строительство храма. 

Белые одежды

Наконец, мы добрались до красавца-храма. Ват Махатхат Воравихан по другому называют Пра Пранг На Иод, что означает «пять святых прангов». Пранги – это ступы в камбоджийском стиле, для которых характерна форма колоса или кукурузы. В Пхетчабури есть храм Кампхаэнг Лаэнг, где сохранились в своем первозданном виде три пранги XII века, пусть и сильно потрепанные временем.

Что касается храма Махатхат, то его биография оказалась непростой. Первоначально он был возведен в конце X века для индуистских богов (буддизм пришел в Таиланд в конце XII века из Шри-Ланки). Примерно 800 лет назад храм перестроили, сделав буддийским. Были и другие серьезные реконструкции, связанные с родовыми дефектами: некоторые части храма со временем обрушились. Так, первоначальный шпиль главного пранга сейчас стоит отдельно на земле, поднимать его обратно уже нельзя – может сломаться. Белоснежный облик храм приобрел тоже совсем недавно – 20-30 лет назад после очередной реставрации. До этого цвет был серый. Зато в 1954 году храм получил статус королевского, когда Рама IX передал сюда мощи Будды.

Конечно, такая реставрация, когда разрушенные части заменяются копиями, а цвет становится радикально иным, в других случаях вызвала бы, мягко говоря, много вопросов. Но когда речь идет о латанном-перелатанном объекте, неоднократно менявшем свой облик в разное время и давно утратившем собственную идентичность, то, возможно, правы были те, кто не стал цепляться за миф о «древности», а решил создать совершенно новый образ, отличный от всего ранее существовавшего. И ведь получилось! Храм стал визитной карточкой города.

...Мы бродили по территории храма – это целый комплекс сооружений, к которым относятся вихарн (храм с важными изображениями Будды, куда обычные жители приходят молиться и несут пожертвования), боты (сооружения для хранения главных святынь и закрытых религиозных церемоний), галерея с 230-ю Буддами (число постоянно растет благодаря традиции, когда приезжающие сюда обеспеченные люди заказывают новую скульптуру Будды в честь своей семьи), ступы с прахом умерших, музей, другие здания. Есть даже детская площадка, где на время можно оставить детей.

Здесь можно долго бродить и рассматривать роскошные барельефы на фронтонах, искусную резьбу, скульптуры духов, ангелов и богов на крышах. 

Но главное – сами пранги, построенные так, что образуют единый собор. Центральная имеет высоту 55 метров, в ее нишах с каждой из четырех сторон установлены золотые статуи Будды. Четыре других пранга расположились по углам и точно соответствуют сторонам света. Высокие, стройные, в ослепительно белых одеждах – как же здорово они смотрелись на фоне ясного голубого неба с такими же белоснежными облаками!  

Окончание следует